Конечно, можно было написать о громких делах, погонях и засадах. Но я решил написать о человеке, который терпеливо возился с начинающим журналистом, показывая ему изнанку жизни и делая так, чтобы эта изнанка не вызвала у него психологического отторжения.

Многие мои коллеги любят формулировку «прирожденный сыщик». Так не бывает. Человек рождается не для того, чтобы разгребать кровь, горечь и грязь. Оперативниками становятся по стечению жизненных обстоятельств. Сыщик – это профессия со множеством компонентов. За долгие годы работы по криминальной теме я убедился, что плохой человек не станет хорошим сыщиком. Потому что в этой профессии главное – прикоснуться сердцем к чужой беде.

Конечно, сегодня об Иване Васильевиче Парфентьеве многие люди, знавшие его, вспоминают разное.

Я помню тех, которые на дух не переносили начальника МУРа, считая его слишком жестким человеком. Но есть и такие, кто вспоминает о нем тепло и по-доброму.

Мне не довелось слышать, как комиссар Парфентьев устраивал разносы подчиненным. Правда, я видел, с какими лицами выходили из его кабинета мои муровские приятели. Один раз, на Трубной, я наблюдал сыщика Парфентьева. Он был собран, стремителен и немногословен. Лицо его было жестким и злым.

Но я знаю и другого Парфентьева – озабоченного бытовыми нуждами своих сотрудников; веселого, лукавого человека; слышу его бойкую скороговорку и вижу прищуренные глаза.

В жизни каждого человека есть этапные, знаковые встречи, которые, как выясняется позже, оказывают влияние на всю оставшуюся жизнь. Дружба с Иваном Васильевичем помогла мне на долгие годы выбрать главное направление в своей работе.

И я всегда буду жалеть об ушедшем времени и стараться хоть мысленно вернуться обратно – в пережитое. Потому что там, рядом со мной, жили все мои ушедшие друзья.

Особо опасные

Когда это было? Давно, чудовищно давно. Порой кажется, что этого и не было вовсе.