– Шесть часов. Пора на службу.

Работа для него была единственным смыслом жизни. Поэтому начальник МУРа Парфентьев поручал ему необычные дела.

Однажды комиссар вызвал его рано утром.

Ровно в семь Эдик появился в приемной.

Секретарь Парфентьева Антонина еще не пришла на работу, поэтому вход в кабинет был свободен.

– Разрешите, товарищ комиссар?

– А, Эдик… Заходи, заходи. – Голос начальника был притворно ласков. – Чайку хочешь?

– Спасибо, товарищ комиссар, я позавтракал.

– Тогда начнем, помолясь. Тебе поручается секретная разработка по делу, связанному с одним из членов Президиума ЦК КПСС.

Айрапетов напрягся.

– Грабанули?

– Нет.

– Туфтовое золото или сверкалки втюхали?

– Ну что ты несешь! Это же Председатель Президиума Верховного Совета СССР, а не твои фармазонщики.

– Брежнев! – ахнул капитан.

– Он самый. Ему позвонили по прямому телефону на работу, и человек сказал: «Ты сука, Брежнев». Дальше еще хлеще.

– А что же КГБ?

– Да их… – Комиссар сдержался, но Эдик понял, какие слова проглотил начальник. – Семичастный, комсомолец… Объявил, что здесь чистая 206-я УК, поэтому подследственно это дело МУРу. Вот тебе телефон помощника Леонида Ильича. И помни…

Что он должен помнить, Айрапетов знал точно, и радости ему это не прибавило.

Помощник Брежнева, весьма строгий чиновник, поведал капитану «страшную историю» о том, как Председатель Президиума сам взял трубку городского телефона и его обложили матом. С тех пор, хотя номер менялся дважды, по нему звонит некто и несет Леонида Ильича по кочкам.

– Леонид Ильич, – вздохнул помощник, – уже сам трубку этого телефона не поднимает.

– А что, звонит по этому номеру одно и то же лицо?

– Матерится один и тот же, но есть и много других звонков. Скажем, просителей, которые приезжают в Москву. Как они достают закрытый номер, ума не приложу!

В тот же день на городской телефонной станции появился новый телефонист.